IRAS_mobile28 июня 2016 года Апелляционная Комиссия Сингапура по налогу на прибыль (Income Tax Board of Review) вынесла решение по спору GBF v Comptroller of Income Tax [2016] SGITBR1. Это первый спор о применении общего положения, направленного на противодействие уходу от налогообложения (General Anti-avoidance Rile – GAAR), к физическому лицу.

В общих чертах общее положение о противодействии уходу от налогообложения (GAAR) наделяет налоговый орган полномочиями в целях налогообложения не учитывать или изменять любую договоренность, одной из основных целей которой является уменьшение или избежание любого обязательства по уплате налога. Подробнее о GAAR в Сингапуре см. публикацию о применении GAAR к компаниям на примере дела AQQ.

Налогоплательщик оспаривал обоснованность осуществления полномочий налогового органа в рамках GAAR, в частности того, что налоговый орган не учел в целях налогообложения схему реструктуризации, примененную налогоплательщиком, и решил, что прибыль двух компаний в размере 815 763 сингапурских долларов должна облагаться налогом как доход физического лица.

 

Предыстория

Налогоплательщик является практикующим врачом, специализирующимся в пластической и косметической хирургии. На каком-то этапе своей деятельности он применил сложную схему реструктуризации, которая позволила ему избежать уплаты налога в размере около 160 тыс. сингапурских долларов, примерно вдвое сократив налоговые обязательства Налогоплательщика. В результате применения схемы Налогоплательщик не получил никакого вознаграждения за оказанные им медицинские услуги, оказанные им в участвующих в схеме компаниях. Налоговый орган счел ситуацию необычной и не соответствующей коммерческой действительности. С точки зрения налогового органа, изначально не было коммерческой причины для применения схемы реструктуризации и главной целью схемы было избежание налога.

Схема ведения деятельности Налогоплательщика до реструктуризации была следующей. 28 ноября 1996 года Налогоплательщик учредил Компанию G. Налогоплательщик управлял Компанией G в качестве директора и предоставлял медицинские услуги пациентам Компании G как пластический хирург, а также получал вознаграждение за эти услуги и гонорар директора.

pic-1

6 марта 2008 года Налогоплательщик и его жена продали две свои акции в Компании G Компании B за 2 доллара. По договору купли-продажи акций, вознаграждение, полагающееся Налогоплательщику за его работу врача, должно было выплачиваться из Фонда вознаграждения. Фонд администрировал Налогоплательщик, распределение вознаграждения из Фонда Компания B должна была по инструкции Налогоплательщика.

17 июля 2008 года Налогоплательщик основал Партнерство C с двумя равными корпоративными участниками:

(а) Компания D, в которой Налогоплательщик был единственным директором и акционером; и

(б) Компания E, в которой супруга Налогоплательщика была единственным директором и акционером.

pic-2

Фонд вознаграждения служил механизмом выплаты денежных средств Партнерству C. Фонд формировался из 40% валовой выручки от деятельности Компании G. Распределение средств из Фонда производилось по инструкции Налогоплательщика. Так Компания G выплатила корпоративному Партнерству C 815 763 долларов из Фонда за медицинские услуги, оказанные Налогоплательщиком Компании G за период c 17 июля 2008 года по 30 июня 2009 года. Партнерство, в свою очередь, распределило прибыль своим участникам.

Компании D и E, каждая из которых получила по 50% прибыли корпоративного Партнерства, воспользовались налоговой льготой для вновь зарегистрированных компаний в соответствии со статьей 43(6A) Закона о налоге на прибыль в 2010 и 2011 годах.

В рамках налоговой льготы новые сингапурские компании, отвечающие определенным критериям, полностью освобождены от корпоративного налога на первые 100 тыс. долларов прибыли. Следующие 200 тыс. долларов прибыли таких компаний освобождаются от налога на 50%. Вся прибыль свыше первых 300 тыс. долларов облагается по стандартной ставке корпоративного налога – 17%. Таким образом, прибыль вновь зарегистрированной сингапурской компании до 200 тыс. долларов включительно полностью освобождается от налогообложения.

С 1 июля 2009 года участники схемы вернулись к прежней схеме работы, т.е. Налогоплательщик оказывал медицинские услуги Компании G в качестве пластического хирурга и получал за них вознаграждение напрямую от Компании G. Согласно финансовой отчетности за период по 30 июня 2010 года, Компания D задекларировала и выплатила дивиденды в размере 50 тыс. долларов Налогоплательщику, в то время как Компания E задекларировала и выплатила дивиденды в размере 250 тыс. долларов супруге Налогоплательщика.

Компании D и E не получили никакой иной прибыли кроме тех 815 763 долларов, выплаченных из Фонда вознаграждения врача корпоративному Партнерству C. Корпоративное Партнерство C было «спящим» с 1 января 2010 года. Компании В и E подавали нулевую налоговую отчетность, начиная с 2012 года.

 

Решение Комиссии

После продолжительной дискуссии с Налогоплательщиком налоговый орган выпустил уведомление об отказе изменить первоначальное решение налогового органа, таким образом поддержав позицию, согласно которой сумма в размере 815 763 долларов, полученная Партнерством C и распределенная участникам, должна облагаться налогом как непосредственный доход Налогоплательщика. После этого Налогоплательщик попытался оспорить решение перед Апелляционной Комиссией по налогу на прибыль.

Налогоплательщик заявил, что уход от налогов не был одной из главных целей схемы, и что схема была создана в основном для привлечения в бизнес большего количества лиц, оказывающих медицинские услуги, а также для обеспечения дополнительной правовой защиты Налогоплательщика и его супруги. После того, как Комиссия выслушала доводы сторон, апелляция Налогоплательщика была отклонена. Комиссия согласилась с решением налогового органа не учитывать схему реструктуризации для целей налогообложения, посчитав, что налоговый орган воспользовался своими полномочиями по GAAR обосновано и справедливо.

В своем решении Комиссия постановила, что объяснения Налогоплательщика о его предполагаемых намерениях привлечь больше медицинских специалистов и обеспечить дополнительную правовую защиту для себя и своей жены, не могут быть подтверждены какими-либо документами или свидетельствами проведения его бизнес-плана в жизнь. Слова Налогоплательщика были всего лишь неподтвержденными устными свидетельствами о его намерениях на момент реструктуризации.

Комиссия установила, что Партнерство C вместе с двумя корпоративными партнерами (Компаниями D и E) являло собой структуру, специально созданную для получения компенсации за медицинские услуги, оказанные Налогоплательщиком. Они не имели никакой функциональной роли в деятельности Компании G и не играли роли в управлении какими-либо бизнес-рисками. Компания G продолжала управлять клиникой и после реструктуризации, а Налогоплательщик оставался директором Компании G, как раньше. Компания G не изменила модель ведения бизнеса, Партнерство C не вело абсолютно никакой деятельности и никак не взаимодействовало с пациентами клиники.

Роль Компании E так и осталась не выясненной: не ясно, какой вклад в деятельность вносила супруга Налогоплательщика, тогда когда Компания E не оказывала никаких услуг Партнерству C или Компании G.

В своем решении Комиссия постановила, что одной из основных субъективных целей схемы реструктуризации, примененной Налогоплательщиком, все же был уход от налогообложения.

Save

Save